и только с мольбою посмотрела на мать.
—  Кто был на сходке? — продолжала кричать та и снова ударила молодую девушку.
Иленка молчала.
—  Кто?.. Кто?.. Кто? — кричала мать. Пощечины сыпались градом.— Что же, скажешь или нет?
Дочь снова, как бы прося пощады, взглянула на мать, но взгляд этот только привел хаджи Христицу в еще большее исступление. Она вцепилась Иленке в волосы и, стащив с дивана, стала таскать по полу, приговаривая:
—  А... Не скажешь?
Иленка не оказывала ни малейшего сопротивления, когда мать, ухватив ее за волосы, волочила по полу и пинала. Можно было подумать, что это не живое существо, а большая кукла, на которой живая женщина старается выместить накипевшую злобу. Время от времени с пола доносились сдержанные стоны, а хаджи Христица, задыхаясь, повторяла:
—  Не скажешь?.. Не скажешь?..
Бог весть сколько продолжалась бы эта отвратительная сцена, если б не неожиданное появление Мокры.
—  Господи! Что это такое? — воскликнула